Выступление Г.Павловского на "круглом столе" 18 февраля 2009 года
Коллеги, заранее хотел бы оговориться, но в силу ряда обстоятельств моё выступление не является нейтральным, так как я представляю другую точку зрения на процесс модернизации. Люди всегда читают одни и те же книжки и вычитывают там разные вещи. И с моей точки зрения урок тех модернизаций, которые пошли за последнее время, в том числе здесь справедливо упоминали бразильскую модернизацию. Наше понимание состоит в том, что современная модернизация – это институты. Общая идея: если институты функциональны, то с модернизацией в итоге всё будет в порядке, потому что удается выстроить приоритеты, механизмы реализации, систему обратных связей, которая балансирует интересы различных групп, и модернизацию удается совместить с границами социальной трансформации, потому что как только модернизация находится в конфликте с трансформационными процессами, всегда возникает что-нибудь типа Иранской революции, которая была ярким примером модернизационного срыва.Здесь говорилось о кризисе модернизации, и с моей точки зрения, задачи преодоления кризиса в точности совпадают с задачами формирования предпосылок для российской модернизации. Экономический кризис – это очень жесткий диагност институциональных проблем. И сегодня все, кто спокойно смотрит на ситуацию, видят, что преодоление кризиса связано именно со слабостью, с дисфункциями нашей институциональной системы, с той же самой проблемой приоритетов и самой проблематизацией самой ситуации, с точной постановки задачи, со способами реализации. Если нам удастся в ходе кризиса - а без этого нет выхода из кризиса - создать более совершенную институциональную среду (я не говорю о том, что нужно что-то сломать, что-то строить заново, а просто её отлаживать), это и будет главной предпосылкой для следующего прорыва. Поэтому никакого противопоставления кризиса модернизации нет, это одна и та же задача. Это первое.
Второе: для того, чтобы выстроить действительно модернизацию, нам надо всё-таки внимательно посмотреть на реальность. Не по отраслям надо считать инновации. Если посмотреть по отраслевому балансу, то самый большое технологический вклад – это именно наш ТЭК: и геологоразведка, и современные методы добычи, и современные методы транспортировки – это высокотехнологические инновационные процессы. И сокращения издержек, произошедшие в России за последние 6 лет, до барреля нефти вдвое – это результат очень серьезный. Это факт. Если взять данные международного энергетического агентства, можно найти отчеты российских компаний. На добычу барреля нефти издержки сократились вдвое. Это очень инновационные отрасли. Если посмотреть очень внимательно, за счет чего выжил российский хай-тек за последнее время, то это за счет только российского ТЭКа. Это тоже можно проследить, а те, кто знает реалии, прекрасно знают, что у нас ЦАГИ не было бы, если бы не заказы Газпрома, и никакой бы турбинной промышленности не было, если бы опять же не заказы Газпрома Рыбинску на производство перекачивающих турбин нового поколения. Ничего бы такого не было (с тем самым «Салютом», а я просто хорошо знаю, я там часто бываю внутри), на котором Медведеву показывали двигатели пятого поколения. Поэтому призыв старого анекдота: «давайте изучать материальную часть» сегодня очень актуален. Надо все-таки с мифологией здесь разбираться и очень аккуратно понимать, чего мы хотим на самом деле. И вопрос об инвестициях. Но я вас уверяю, что совершенствование институциональной среды в России многое чего сможет сдвинуть по вопросам об инвестициях. Сегодня российская экономика в очень большой степени не рыночная – экономика откатов и административного ресурса. Всё-таки давайте ещё раз посмотрим, каким образом в ней достаточна последние годы высокая доля частных инвестиций. Кто же будет вкладывать, но есть же просто эмпирический факт, о том, что в эту экономику вкладывают российские банки, а иностранные банки предоставляли под российские коммерческие проекты. Да и российские предприниматели вкладывали в последние годы как-то. При этом, конечно, должен согласиться, и опасений много, и неустойчивости много, и мотивации много, и именно поэтому фокус моего внимания состоит в институциональной среде.
Есть ещё одна проблема. Российская модернизация очень специфическая. В модернизационный прорыв не входила ни одна экономика, имеющая такое странное явление, как развернутую фундаментальную науку. И когда мы сегодня ведем дискуссию, что является приоритетом: импорт технологий или развитие собственных, нужно находить баланс, потому что я не очень уверен, что Россия готова расстаться с тем, что так дорого, - с российской фундаментальной наукой, потому что второй раз нам её уже не создать. Вот это надо понимать. Прежде чем проводить эту политику, нужно понимать, каковой будет плата, плата расставания с фундаментальной наукой. А это, собственно говоря, сколько мне приходится читать ровно про менеджмент в хай-теке, все признают, что прорывные технологии создаются на базе фундаментальных исследований. Другой вопрос: что надо делать? Нужно создавать коммерциализированную прикладную науку. И это тоже абсолютно профессиональное дело, которым нужно заниматься не экономистам, а людям с конкретным опытом коммерциализации технологий. Эта профессия у нас крохотная, у нас только в двух местах в стране учат 2 магистратуры по 12 человек. А как мы это собираемся делать? Ни экспертов в этой области нормальных нет из-за бездны мифологии, ни менеджмента. Таким образом, вопрос российской модернизации разбивается на целый ряд вещей, о которых мы даже не говорим, например, о независимой государственной экспертизе. Об этом нужно начинать разговаривать, и это будет частью преодоления кризиса. Спасибо.
Назад в раздел версия для печати
